Соловки: экскурсии в Соловецкий монастырь.

Обстрел Соловецкого монастыря

Е.Поселянин. Повесть о том, как Чудом Божиим строилась Русская Земля

Среди последних событии, в которых проявилась чудесная Божия помощь правому делу, замечательна защита от осады англичан в 1854 году Соловецкого монастыря.

Это событие очень мало известно потому, что все внимание русского общества было сосредоточено тогда на Севастополе.

При слухах о приближении врага, ободряя братию, настоятель говорил: "Если отразим войсками, то войску и слава, а наша вера где?"

Из Архангельска в обитель прислали восемь шестифунтовых пушек, да старых было две, при них 50 человек инвалидов, без начальника.

Когда стало известно, что неприятель подходит, отправили церковные драгоценности внутрь России, участили молитвы, крыши облили смолою, против действия пальбы приготовили воду и мокрых войлоков. Ядер было не более 500, пороху до 20 пудов. Вынули также старинное заржавленное оружие.

6 июля приплыли английские трехмачтовые пароходы"Бриск" и "Миранда", с 60 орудиями каждый. Пустив до 30 ядер, они отошли.

7-го, рано утром, доставлено было "на имя главного офицера по военной части Соловецкой" предложение о сдаче, иначе угрожали бомбардировкой и совершенным разорением монастыря. Архимандрит послал отказ за подписью — "Соловецкий монастырь", так как никакого главного офицера не было.

Командир Омманей в страшной злобе приказал "в течение трех часов сжечь и сравнять с землею всю обитель". Канонада велась с 8 часов утра, более 9 часов, бомбами, гранатами, картечью, и 3-пудовыми. калеными ядрами.

Иноки прибегли к духовному оружию: было решено идти под пальбою в полном составе крестным ходом по стенам, кругом всего монастыря.

Двинулись, воспевая молитвы Богородице. В самом опасном месте, как раз против пароходов, архимандрит, стоя на помосте, осенял народ крестом и чудотворною Сосновскою иконою Божией Матери.

Везде ядра, прежде ударявшиеся в крышу по стене, теперь пролетали над головами, не причиняя гибели. Едва сошли с помоста, как два двухпудовые ядра сорвали его со страшным треском, не ранив однако никого.

Когда спустились со стены, чтобы возвратиться в собор, увидели, что выложенную камнем дорожку, по которой надо было идти, так обильно осыпает градом ядер и бомб, что они прыгают по настилке. И тут совершилась необыкновенная перемена: когда пошли по этой дорожке, ядра стали перелетать через головы, не задевая никого.

На оконечности мыса горсть инвалидов с двумя пушечками отстреливалась от 120 неприятельских пушек.

Англичане говорили находившимся у них в плену поморянам, что не могут они поверить, будто в Соловках всего 50 инвалидов, что за каждым кустом они видят сотню. Капитан сознавался, что истраченных зарядов было бы довольно для разрушения шести городов; он из себя выходил, что не мог зажечь калеными ядрами деревянных строений, приписывая неудачи русскому Богу и чародейству монашествующих.

Повреждения, нанесенные всеми зарядами, были так незначительны, что их можно было исправить в несколько часов.

В пять часов, когда вечерний звон возвестил, что начинает празднование Казанской иконе Божией Матери, англичане пустили последнее 96-фунтовое ядро, которое оставило навсегда след в обители: оно пролетело насквозь стены, поверх лика Знамения Пресвятыя Богородицы. После раны этой, принятой иконою за обитель, самый лик сделался из темного бледным.

На следующий день все причастились, приготовились к смерти и опять употребили единственное сильное оружие: крестный ход по стенам. В это время неприятель стал разводить пары. Ожидали выстрелов и гибели, но суда снялись с якоря и удалились.

Памятниками осады остались сложенные пред святыми вратами из неприятельских снарядов три пирамиды из нескольких сот гранат, ядер и из разбитых бомб. Тут же две маленькие пушечки, бывшие в деле и выдержавшие сильную пальбу на батарее, где никто не был ранен.

Но главным памятником осталась рана в иконе. В хвалу Богородице, так дивно спасшей обитель, положено постоянно петь молитвы.

Есть глубокая, трогательная красота в описании веры монахов, в разных записанных случаях, в рассказе о бесстрашии монастырских чаек: и они чувствовали себя безопасно.

И с той, и с другой стороны живы еще участники и могут передать подробности.